Россия - в национальных СМИ стран Содружества
Пресс-Папье


Rambler's Top100

 

Заинтересованный наблюдатель

Автор: Эд. Казарян

В постсоветский период на Южном Кавказе развернулась борьба между различными центрами силы по усилению собственного влияния в регионе, имеющего исключительно важное геополитическое и геоэкономическое значение. Региональные и внешние игроки приступили к реализации своих стратегических целей, исходя не только из сложившихся здесь реалий, но и из преимуществ, имеющихся в их распоряжении (географическое положение, запасы углеводородного сырья, финансово-экономический и технологический уровень развития, военно-политическая мощь и т.д.). Не обладая всей совокупностью вышеперечисленных преимуществ, они стали усиливать свои позиции в регионе по тем направлениям, которые сулили им гарантированный успех.
Один из таких центров силы – Исламская Республика Иран (ИРИ), используя, в первую очередь, свое географическое положение и фактор наличия значительных запасов энергоносителей, утвердил себя в качестве одного из активных игроков, влияющих на процесс формирования геополитической ситуации в регионе. Имея общую границу с Арменией и Азербайджаном и проводя сбалансированную политику по отношению к вопросу мирного урегулирования карабахской проблемы, Тегерану удалось посредством реализации ряда энергетических и транспортных проектов в определенной мере завязать на себя приоритетные интересы Еревана и Баку.
Что касается Грузии, то все попытки Тегерана по установлению широкомасштабных ирано-грузинских отношений в экономической и, в частности, в энергетической сфере были изначально обречены на провал. Грузинские власти, полностью связав судьбу своей страны с интересами США, должны подчиняться директивам Вашингтона, который в силу известных обстоятельств выступает против сближения своего стратегического союзника на Южном Кавказе и потенциального члена НАТО с Ираном.
Если США рассматривают Южный Кавказ, как пространство по созданию геоэкономической оси «запад-восток», что в дальнейшем позволит американцам использовать регион, как военно-стратегический плацдарм на рубежах Ирана и России, то Тегеран в противовес США пытается не только выстраивать геополитическую ось «север-юг», но и превратить иранскую территорию в мост, связующий Запад с Востоком.
В Тегеране не могут не понимать, что существуют всего две возможности для превращения Ирана в своеобразный «перекресток» интересов, со всеми вытекающими отсюда экономическими и политическими выгодами.
Первая из этих возможностей связана с субъективным фактором, так как зависит исключительно от воли иранских властей. Они, если не резким изменением внешнеполитического курса страны, то хотя бы перемещением его акцентов, способны превратить Иран не только в один из основных поставщиков углеводородов на европейский рынок, но и в промежуточное коммуникационное звено между Западом и Востоком. Успешная реализации второй возможности зависит от объективного фактора, поскольку она связана не с тем или иным вектором внешней политики Ирана, а с дальнейшим развитием ситуации, сложившейся вокруг Грузии, а также от направления развития диалога Ереван-Анкара и Ереван-Баку.
Несмотря на то, что Иран не имеет общей границы с Грузией, события, развернувшиеся в этой республике, напрямую затрагивают его национальные интересы. Однако, в отличие от России, которой так же небезразлична будущая судьба соседней Грузии, Иран лишен каких-либо рычагов влияния на Тбилиси, а потому в этом вопросе ему сегодня суждено довольствоваться ролью, хотя и весьма заинтересованного, но все же наблюдателя.
Что касается пограничных с Ираном Армении и Азербайджана, то Тегеран не только внимательно отслеживает ситуацию, связанную с инициативой Анкары по формированию «Платформы безопасности и стабильности на Кавказе», с совместным заявлением МИД Армении и Турции о нормализации двусторонних отношений, с процессом мирного урегулирования карабахской проблемы, но и пытается путем переговоров с Ереваном и Баку исключить негативный для себя ход событий. Так, после озвучивания Анкарой новой инициативы и распространения информации о возможном участии Турции в урегулировании карабахской проблемы, глава МИД Ирана Манучер Моттаки во время встречи со своим армянским коллегой заявил о готовности Тегерана стать посредником между Ереваном и Баку в деле разрешения конфликта, а посол Ирана в Азербайджане Насир Хамиди Заре объявил о начале переговоров Тегерана с Баку и Ереваном по вопросу посредничества в урегулировании карабахской проблемы. Одновременно, иранский министр иностранных дел попросил своего турецкого коллегу Али Бабаджана, (впоследствии отправленного в отставку), разъяснить сущность инициативы Анкары и причины, по которым ИРИ не была включена в число стран-участниц процесса формирования «Платформы стабильности и безопасности на Кавказе».
Армяно-турецкий переговорный процесс по установлению дипломатических отношений и открытию границ, а так же муссирование информации о возможном урегулировании Карабахского конфликта, не могли не вызвать озабоченности Тегерана по следующим причинам. Во-первых, открытие армяно-турецкой границы в определенной степени снизит геополитическое значение Ирана для Армении, так как последняя, после обретения самого короткого сухопутного маршрута в Европу, в решении своих экономических и политических проблем будет вынуждена больше оглядываться на Запад, чем на Юг.
Во-вторых, включив Армению в зону своего экономического влияния, Анкара обретет действенные рычаги давления на Ереван в решении Карабахского конфликта по азербайджанскому сценарию (что, кстати, следует учитывать и армянской стороне). Следующим актом станет открытие азербайджано-армянской границы, что, в свою очередь, чревато дальнейшим ослаблением позиций Ирана не только в Армении, но и в Азербайджане.
В-третьих, если сейчас при возможной дестабилизации Грузии Иран может оказаться единственным связующим звеном между Западом и Востоком, то после урегулирования Карабахского конфликта, эта роль перейдет к Армении.
В-четвертых, после разрешения конфликта, сухопутная связь анклавной Нахичевани с Азербайджаном будет осуществляться не по иранской территории, а по более короткому армянскому маршруту. Это приведет к потере иранского влияния и на эту автономную республику Азербайджана.
В-пятых, в Тегеране не могут не опасаться того, что после урегулирования Карабахского конфликта, по другую сторону азербайджано-иранской границы будут размещены миротворческие войска, которые могут быть сформированы из войсковых подразделений стран НАТО.
Означает ли все это, что, исходя из вышеуказанных опасений, Тегеран в меру своих возможностей будет препятствовать вполне вероятному нарушению нынешнего статус кво в армяно-турецких и армяно-азербайджанских отношениях Ответ будет однозначно отрицательным, если остальные центры силы действительно заинтересованные в стабильности региона, наконец поймут, что при решении, как упомянутых, так и иных проблем следует учитывать геополитические и национальные интересы Ирана, для которого соседний Южный Кавказ имеет огромное значение. Перманентные заявления Тегерана о решение всех южно-кавказских проблем в формате «3+3» (Армения, Азербайджан, Грузия + Россия, Иран Турция) продиктованы именно стремлением некоторых внерегиональных держав изолировать Иран от всех региональных и субрегиональных энергетических и транспортных программ. Последним примером манкирования интересами Тегерана явилось оставление его за скобками турецкой «Платформы». Впрочем, здесь иранские власти могут не сильно расстраиваться. Судя по заявлениям турецкого премьера Реджепа Т. Эрдогана, сделанным по поводу взаимной увязки Турцией вопросов разрешения Карабахского конфликта и открытия турецко-армянской границы, можно предположить, что озвученные Анкарой идеи формирования «Платформы стабильности и безопасности на Кавказе», а затем и реализации «дорожной карты» нормализации армяно-турецких отношений, по всей вероятности, являются всего лишь блефом, имеющим конкретную мотивацию и весьма прагматичные цели.

Новости | О проекте | Контакты
Сайт изготовлен в студии ProDesign.
Информация о сайте