Россия - в национальных СМИ стран Содружества
Пресс-Папье

Центр Актуальных Исследований "Альтернатива"
Rambler's Top100

 

«Что надо и чего не хочется»

Автор: Пресс-папье

В уходящем году, как никогда раньше, тема российско-абхазских взаимоотношений постоянно находилась в центре общественного внимания. От общих лозунгов и деклараций, присущих ей раньше, стороны перешли к практическому взаимодействию во многих областях. Соответственно, и общество, и политическая элита начали задаваться вопросами по существу имеющихся проблем. Таковых имеется несколько. Споры вокруг базового договора, подписанного Москвой и Сухумом в 2009 году, ситуация вокруг проектов, связанных с функционированием железной дороги, добыча нефти, а также взаимодействие в области безопасности. По существу, в сфере российско-абхазского взаимодействия не было ни одного вопроса, который не привлек бы внимания общественного мнения Абхазии, и вокруг которого не было бы споров.
Для нынешней администрации Абхазии эти споры, а также критика ее политики, оказались неожиданными. Правящей элите казалось, что любые ее действия, связанные с отношениями с Россией, будут широко поддержаны населением. Однако на деле все оказалось гораздо сложнее. Ни в одном случае ее шаги в этом направлении не были встречены без критики.
В чем же суть проблемы? Еще на этапе рассмотрения базового договора между Россией и Абхазией наблюдатели обратили внимание на то, что в основу соглашений закладывается проект, подготовленный в Москве, и в котором не учтены многие моменты, важные для абхазской стороны. Как пример можно привести таможенное сотрудничество. Российские предложения фактически предлагали ликвидировать абхазскую таможню, что шло вразрез с экономическими интересами Абхазии. Однако, исходя из политических соображений, соответствующий договор был подписан в первоначальном виде.
Значительно более мощная волна критики в адрес абхазских властей поднялась в связи с обсуждением вопросов, связанных с взаимодействием двух стран в военной сфере. Договор о совместных усилиях по охране границ, по мнению целого ряда политиков, также вступает в противоречия с интересами республики. В фокусе общественного внимания оказалось слово «совместные». На практике получилось так, что пограничное управление Службы госбезопасности Абхазии было подвергнуто существенному сокращению, а границу с Грузией на 80% контролируют российские пограничники. Эта ситуация несет как политический, так и социальный подтексты. Несколько сотен абхазских пограничников лишились высокооплачиваемой для местных условий работы. Критике был подвергнут также пункт этого же договора, в котором речь идет об иммунитете российских военнослужащих от абхазского правосудия.
На самом деле, в подобных формулировках, обычных для такого рода документов, нет ничего необычного. В целом договор соответствует международным стандартам и не особо отличается от аналогичного договора, подписанного между Россией и Арменией. Однако в Абхазии он вызвал серьезное возмущение. Несмотря на это, он был ратифицирован парламентом. Целый ряд политиков высказали мнение, согласно которому, поскольку документ подписывается на короткий – пятилетний – срок, то возможно, впоследствии в него будут внесены изменения.
Не меньшей критике власти подверглись и за планы по передаче в управление РАО «Российские железные дороги» Абхазской железной дороги. У экспертов серьезные сомнения вызвала сама схема передачи в управление, заявленная президентом.
Публичность, с которой в Абхазии обсуждались детали российско-абхазских отношений, сделала данную тему «заложницей» нынешней предвыборной кампании. Сразу же после выступлений президента С. Багапша, в которых он заявил о планах, в частности, в отношении железной дороги, местная оппозиция обвинила президента в ведении политики, угрожающей национальны интересам, и в генерировании антироссийских настроений.
Президент, впрочем, ответил практически тем же – в Абхазии была организована пропагандистская кампания, в ходе которой оппозиция была обвинена в антироссийских настроениях.
Суть процессов, происходящих в сфере российско-абхазского взаимодействия, и их интерпретация сторонами, значительно глубже, нежели отдельные стычки между властью и оппозицией по этому поводу.
Ошибка властей, судя по всему, заключается в двух моментах. Во-первых, они постоянно (и не только в сфере российско-абхазских отношений) игнорируют необходимость прозрачности и открытости, чего требует политическая культура, сложившаяся Абхазии. В республике у кого бы то ни было очень немного шансов спрятать «кота в мешке». Власти же привозят готовые проекты и объявляют их уже состоявшейся реальностью, не удосуживаясь провести по ним хоть какое-то публичное обсуждение. В итоге, руководство страны получает в свой адрес обвинения не только в закрытости, но и в ведении каких-то махинаций. Тем более что оппозиция уже давно и упорно убеждает общество в том, что нынешняя администрация способна проводить «антинародную политику».
Сегодня, в политическом спектре Абхазии нет сил, которые обращали бы свою критику по поводу российско-абхазского диалога в адрес Москвы, и вряд ли в ближайшее время таковые появятся. Во всяком случае, налицо стремление любых влиятельных политических групп к тому, чтобы добиться поддержки Кремля или российского Белого дома. Однако факт отсутствия на политическом поле Абхазии антироссийских сил не отменяет необходимости понимания глубинной природы местного отношения к России. Сам «абхазский проект» в период, прошедший после грузино-абхазской войны 1992-93 гг., претерпевал трансформацию. От независимости «по-осетински», подразумевавшей в конечном итоге вхождение в состав РФ, к презумпции идеи государственности. В этой, уже окончательно утвердившейся концепции, России отведена роль стратегического союзника. Соответственно, российско-абхазское взаимодействие и присутствие на территории Абхазии российского капитала или российских военных баз воспринимается не как присутствие «своих», а именно как партнерство.
На сегодняшний день дотации из России формируют 55% государственного бюджета Абхазии. В том числе, и это обстоятельство обостряет конкуренцию за власть, с одной стороны, и заставляет действующую администрацию прикладывать усилия для того, чтобы быть наиболее «пророссийской силой», с другой стороны.
Тактика нынешних сухумских властей во взаимоотношениях с Россией в целом понятна. Если оценивать в общегосударственном масштабе, практика использования возможностей России в построении щита безопасности Абхазии совершенно понятна и вполне соответствует интересам страны.
В экономическом аспекте тактика официального Сухума тоже понятна. Власть старается использовать свои связи для того, чтобы привести в страну крупные по местным масштабам инвестиции. На данном этапе примером может служить готовящийся контракт, регламентирующий будущую работу в республике компании «Роснефть». Здесь есть два момента, на которые стоит обратить внимание.
Власти не учитывают реальные настроения, имеющиеся, в данном случае, в бизнес-сообществе, а значит, когда «Роснефть» реально придет в Абхазию, то наверняка произойдет конфликт. Топливный рынок Абхазии достаточно давно и четко разделен. Поскольку он вырос из бензовозов, стоящих на перекрестках, его участниками являются и многочисленные мелкие фирмы, и частные лица. То есть, в этот сектор местной экономики вовлечено довольно много людей. Сеть же крупных заправок российской компании, наверняка, поломает этот устоявшийся порядок, что неминуемо приведет к социальным конфликтам. В абхазском случае, они будут усиливаться еще и тем, что многие из участников топливного рынка являются участниками грузино-абхазской войны, а, следовательно, имеют немалый авторитет в обществе. В итоге, чисто экономический конфликт имеет все шансы перерасти в политическое противостояние. К этому следует добавить, что оппозиция уже сформулировала свое отношение к данному проекту: «Похоже, это нужно не «Роснефти» с ее гигантским проникновением на рынки, а кому-то на месте».
Второй момент более сложен, он пока не всплыл на поверхность общественного обсуждения, однако имеет прямое отношение к российско-абхазскому экономическому сотрудничеству.
Абхазия как инвестиционная площадка функционирует с 2005 года. Достигнутый к тому времени уровень экономической и политической стабильности дал возможность российским компаниям серьезно задуматься о работе в стране. За это время сложилась следующая практика. В начале пути, а сегодня ситуация нельзя сказать, что принципиально изменилась, любой потенциальный инвестор приходил на прием непосредственно к президенту или, как минимум, к премьер-министру. Надо признать, что сначала такой подход был оправдан. В стране, в которой нет инвестиционной политики и нет никаких механизмов защиты инвестиций, лучшей гарантией может быть только личное общение с первыми лицами. Постепенно с течением времени в Абхазии должно было бы произойти некое институциональное становление инвестиционного рынка, в результате которого ситуация постепенно стала бы развиваться по цивилизованным «правилам игры». Однако этого не случилось, многое стало зависеть от симпатий, личного отношения и конъюнктуры, которая возникала среди лоббистов из местного истеблишмента. Одним из примеров неудачного вложения средств в Абхазии можно считать челябинскую компанию «Аксель», суммарно инвестировавшую сюда в течение 2005-07 годов до трех миллионов долларов. Надо сказать, что это на сегодня для республики средний уровень инвестиций.
К чести властей, надо сказать, что они смогли красиво выйти из тех проблем, которые им сулило сотрудничество с подобными «венчурными» инвесторами. Та же «Аксель» – весьма сложная компания, у которой было желание создать монополию на инвестиционном рынке страны, при которой все инвестиции могли попадать в республику только через ее дочерние структуры. Но энергичных челябинцев «кинули» на два миллиона долларов, причем, при участии известной компании, контролирующей местный топливный рынок. В результате, страна получила ряд громких скандалов вокруг таких сложных проектов, как, например, «Абхазская фруктовая компания», на которую возлагались серьезные надежды в вопросе закупки цитрусовых у населения.
Как на эти моменты реагирует общественное мнение? Экспертное сообщество, владеющее весьма скудной информацией о подробностях этих проектов, предъявляет власти претензии из-за непрозрачности и видимой корысти. Оппозиция использует эту тему для того, чтобы обвинить власти в «антироссийской политике». Власть же, в свою очередь, не остается в долгу, заявляя о том, что публичные заявления оппозиционеров препятствуют реализации имеющихся проектов и наносят ущерб российско-абхазским отношениям.
Было бы ошибкой думать, что в лагере оппозиции к российским инвестициям сформулировано какое-то иное отношение. Профессионального подхода к данной теме нет и в этой среде. Нынешняя абхазская оппозиция сегодня делится на два лагеря – гуманитариев и экономистов. Та ее часть, которая представлена экономистами и предпринимателями, понимают задачи, которые необходимо реализовать для построения цивилизованного рынка инвестиций в Абхазии. Их позиции и влияние постепенно усиливаются, но на данном этапе говорить о том, что они смогут изменить модель местного отношения к данной теме, не представляется возможным
Ошибка же властей, которые настаивают, и это совершенно правильно, на том, что инвестиции привлекать необходимо, заключается в том, что они не создали собственно инвестиционный рынок, обеспеченный необходимым законодательством и гарантиями.
Основная сложность, с которой сталкивается абхазское общество при построении «документально сформулированных» взаимоотношений с Россией, это отсутствие в стране четкой стратегии и институтов, способных разработать и эту стратегию и, как минимум, на данном этапе сформулировать тезис «что надо и чего не хочется» в российско-абхазских отношениях.

Новости | О проекте | Контакты
Сайт изготовлен в студии ProDesign.
Информация о сайте