Россия - в национальных СМИ стран Содружества
Пресс-Папье


Rambler's Top100

 

Верхушка айсберга

Автор: Пресс-папье

Вступившее с 1 июля в силу решение ЕС о введении эмбарго на импорт иранской нефти поставило Тегеран в трудное положение. С одной стороны, ЕС никогда не был основным покупателем иранской нефти, уступая позицию основных импортеров Китаю, Японии и Индии, и с этой точки зрения, решение об эмбарго – не самое болезненное. Но с другой стороны, по масштабам и сферам экономического давления на Иран ЕС на протяжении двух последних десятилетий придерживался позиции, более мягкой, чем Соединенные Штаты. После же 1 июля ЕС оказался практически на той же планке, что США, и что не менее плачевно для Ирана, Брюссель стремится еще больше усилить прессинг на Тегеран. Само эмбарго является только верхушкой айсберга экономических проблем, с которыми столкнулся Тегеран.

Валютный кризис
То, что волнует Тегеран сегодня больше экспорта нефти, связано с резким сокращением притока в страну долларов и евро, которыми Тегеран платит за импорт товаров самого широкого спектра, начиная от баранины из Австралии и Новой Зеландии, заканчивая европейскими высокими технологиями.
Решение ЕС запретить своим банкам проводить валютные операции с Ираном для Тегерана является ударом посильнее, чем эмбарго в отношении импорта нефти. В случае с последним иранские власти особо не волнуются, так как ни Китай, ни Индия, ни Сингапур, ни даже Япония не отказались от иранской нефти, что позволяет ИРИ сохранять существующие объемы экспорта сырья. Но практически все страны, которые согласились торговать с Ираном, предложили ему в торговле перейти на свои национальные валюты. Суммы, выплачиваемые Тегерану за нефть, перечисляются в национальной валюте стран-импортеров на счета Иранской национальной нефтяной компании, где застревают, так как их конвертация в евро и в доллары не осуществляется ни одним международным банком.
Иранский Центральный банк мобилизовал все свои возможности по покупке долларов и евро на внутреннем рынке, однако вопрос не решил. Дело заключается в том, что основной негосударственный импортер валюты – иранский базар, который традиционно имеет возможности осуществлять торговлю с западными и арабскими странами, минуя услуги иранских и иностранных банков, валюту иранскому Центробанку продавать не хочет по двум основным причинам.
Во-первых, реальный курс иностранной валюты, существующий на иранских базарах, на 70 процентов выше, чем тот, который установил на нее Центральный банк. Таким образом, базар торгует валютой на самом базаре, игнорируя готовность иранских банков покупать доллары и евро в неограниченном объеме. Во-вторых, в течение последних месяцев на иранских базарах сильны ожидания того, что конфронтация ИРИ с США и Израилем может вылиться в широкомасштабную войну, которая нанесет макроэкономической ситуации в стране сильнейший удар. Во многом из-за этого сегодня иранский торговый сектор предпочитает наращивать «подушку безопасности» в виде валютных накоплений даже за счет ограничения объемов торговли.
В течение последних нескольких месяцев основной экономический спор внутри государственных структур Ирана шел между Центральным банком и министерством экономической политики и финансов. 23 июня на закрытых слушаниях в иранском меджлисе (парламенте) министр экономической политики и финансов Шамседдин Хосейни предложил депутатам обсудить вариант изменения политики ЦБ Ирана с тем, чтобы тот перешел на плавающий курс национальной валюты. Его идея заключалась в том, чтобы создать для торгового сектора иранской экономики возможности для более заинтересованной продажи долларов и евро государственным и частным банкам, что, по убеждению министра, даст иранской экономике возможность частично избежать дефицита валюты, а государству – мобилизовать валютные средства для обеспечения импорта товаров из-за рубежа.
Предложение Хосейни было воодушевленно встречено со стороны депутатов-бизнесменов, представляющих иранские базары и торговый сектор, однако на министра обрушился шквал критики со стороны консервативных политиков, которые убеждены, что в случае принятия плавающего курса, государство будет неспособно сдерживать рост цен. К консерваторам присоединился и глава Центробанка Ирана Махмуд Бахмани, который через день после появления Хосейни в меджлисе, пришел туда же сам и резко раскритиковал политику министерства экономической политики и финансов. Основная критика пришлась не по содержанию предложения министра Хосейни, а по его форме: министр не имеет права вмешиваться в политику Центробанка и требовать осуществления изменений в политике структуры, к которой он не имеет никакого отношения.
Несколько влиятельных иранских газет и информационных агентств выступили с критикой политики министра Хосейни по другим поводам. Это говорит о том, что высшее руководство страны в конфликте Хосейни-Бахмани поддержало последнего. Скорее всего, не столько по экономическим, сколько по политическим соображениям: Ш. Хосейни – человек президента М. Ахмадинежада, а М. Бахмани – его оппонент. В сложившихся условиях фактического бойкота президента со стороны меджлиса и духовного лидера Али Хаменеи, у предложения Хосейни никаких шансов на принятие не было, что, в принципе, плохо отразится на макроэкономической стабильности Ирана, так как у Центрального банка Ирана нет четкой программы решения проблемы валютного кризиса в стране.
1 июля, в день, когда вступило в силу решение ЕС о введении эмбарго на импорт иранской нефти, глава Центрального банка М. Бахмани заявил, что государство будет оплачивать импорт товаров из золотовалютных резервов страны. Это, если и является правильным решением на краткосрочную и среднесрочную перспективу, то на долгосрочную перспективу положительно точно не повлияет. Совершенно очевидно, что золотовалютные резервы страны ограничены и рано или поздно они закончатся. В условиях же, когда Иран и «шестерка» переговорщиков по ядерной теме к консенсусу не приходят, говорить о скором снятии санкций в отношении Ирана не приходится. А это означает, что трата золотовалютных запасов страны может просто обанкротить Иран, отложив лишь на время активную фазу экономического кризиса. А когда кризис наступит, окажется, что ресурсов для сдерживания инфляции и крупной девальвации национальной иранской валюты у иранского Центрального банка нет...

Иранский экономический успех
Несмотря на провал своей валютной политики, Иран в экономической сфере все же добился серьезного успеха. 12 июня правительство Японии единогласно приняло решение, согласно которому японские государственные и частные страховые компании могут предоставить страховку иранским танкерам, осуществляющим транспортировку сырой нефти. Запрет ЕС страховать иранские суда, вступивший в силу 1 июля, преследовал целью закрыть для иранских компаний мировой рынок нефтеперевозок: без страховки иранские танкеры не могут входить в международные порты, что означает фактический запрет на импорт иранской нефти со стороны стран, которые по тем или иным причинам не отказались от ее закупки. В условиях, когда основная часть международных страховых компаний является либо европейскими, либо американскими, запрет на страховку мог привести к ситуации, когда иранские танкеры выходят с нефтью в мировые океаны, но не могут войти ни в один из международных портов. Решение Японии проигнорировать запреты ЕС и позволить своим компания страховать иранские суда существенным образом девальвировало американскую и европейскую политику по блокированию иранского нефтяного экспорта.
Представляет большой интерес вопрос: почему Токио пошел на это? С одной стороны, можно предположить, что он создал условия для того, чтобы Иран смог продолжить экспорт своей нефти в Японию. Однако, в таком случае, решение японского правительства относилось бы исключительно к тем танкерам, которые перевозят нефть к японским берегам. Но решение относится ко всем иранским танкерам, а также к иностранным танкерам, перевозящим иранскую нефть, что на практике означает одно: Япония обеспечит Ирану условия для полного обхода «страховых санкций» ЕС.
Можно предположить, что Токио стремится укрепить свои позиции на мировом страховом рынке, однако его иранский сегмент стоит не более 2 млрд. долларов США. Соответственно, встает вопрос: а стоит ли игра свеч? Если рассуждать в экономических терминах, то нет. Однако Япония в течение последних лет выказывала неприкрытый интерес к крупнейшему иранскому месторождению газа «Южный Парс». В условиях, когда доступ для японцев туда был частично закрыт наличием у Ирана собственных средств для осваивания месторождения, а также контрактами по сотрудничеству с французскими и южнокорейскими компаниями, Токио на многое не претендовал. Однако сегодня ситуация изменилась: Иран из-за нефтяного эмбарго, валютного дефицита более не готов направлять достаточно средств на освоение «Южного Парса», а старые партнеры иранцев – французы – с месторождения ушли. Что касается Южной Кореи, то она уйдет скоро: Сеул поддержал санкции в отношении Ирана, на что Тегеран объявил о закрытии иранского рынка для южнокорейских компаний. С учетом этого, у японцев сегодня есть хороший шанс для выхода на рынок иранского газа, за что Токио уже «заплатил» согласием страховать иранские нефтеперевозки. По всей вероятности, с частичным смягчением экономической блокады вокруг Ирана японские компании объявят о своем приходе на иранский газовый рынок.

Замена критического импорта
В июне иранский кабинет объявил о беспрецедентно больших инвестициях, которые он собирается вложить в сферу производства товаров. По плану, разработанному вице-президентом Ирана Бехрузом Морады, иранское правительство в течение ближайших двух лет потратит 4 млрд. долларов на строительство предприятий и создание новых производств. Несмотря на то, что иранская сторона представляет такие огромные траты в качестве запланированных и рядовых, они, по своей сути, достаточно специфичны. Практически, все предприятия, которые, как уже известно, будут построены в рамках принятого плана, являются импортозамещающими: основные траты пойдут на строительство нефтеперерабатывающих заводов, которые увеличат производство бензина и авиакеросина в Иране. Сегодня экспортирующий нефть Иран около 40% потребности в бензине обеспечивает благодаря импорту этого продукта извне. Очевидно, что Тегеран ожидает принятия новых санкций, ограничивающих продажу ему продуктов переработки нефти, и новые предприятия послужат гарантом безопасности страны.
Другая часть трат пойдет на создание предприятий, обеспечивающих переработку и хранение продуктов питания, что тоже должно решить вопрос замещения импортируемых продуктов местными, иранскими.
К большому сожалению Ирана, экономические трудности в стране сопровождаются политическим конфликтом между президентом и другими ветвями власти. То же касается и проекта Морады, который стал новым предлогом для критики иранским меджлисом политики правительства Махмуда Ахмадинежада. Спикер иранского парламента Али Лариджани заявил, что проект настолько масштабен, что до реализации должен быть обсужден депутатами, а также изменен, если в том будет необходимость. Вне зависимости от того, будет он принят или нет, политические разногласия, в условиях стабильности обеспечивающие процесс принятия решений, сегодня, в условиях серьезнейших экономических проблем, начали замедлять выработку решений, требующих быстроты и мобильности.

Новости | О проекте | Контакты
Сайт изготовлен в студии ProDesign.
Информация о сайте