Россия - в национальных СМИ стран Содружества
Пресс-Папье

Центр Актуальных Исследований "Альтернатива"
Rambler's Top100

 

Снятие санкций с Ирана и будущее нефтяной отрасли

Автор: Пресс-папье

Достижение соглашения об основах ядерной сделки между Ираном и «шестеркой», а также наметившееся после него подписание окончательного документа к 30-му июня 2015-го активизировали дискуссии по поводу полного возвращения Ирана в международную экономическую и энергетическую системы. Основная проблема – что будет с ценами на нефть? По данному вопросу звучат достаточно противоречивые точки зрения, однако основная их часть предрекает их падение.

Иранская нефть: есть ли она?
Обсуждения по поводу «возвращения» иранской нефти на международный рынок рисуют достаточно пессимистическую картину для иных экспортеров нефти, в том числе и для России, предрекая очередной обвал цен на «черное золото». Так, по прогнозам Международного энергетического агенства – основного международного института, отвечающего за прогноз уровня спроса, предложения и цен на энергоносители, – в 2016-м году в случае отмены санкций в отношении Ирана и возвращения иранской нефти на международный рынок цена на нефть может упасть в диапозоне от 5 до 15 долларов за баррель.
Другие прогнозы говорят о еще худших сценариях, согласно которым обвал может быть еще более глубоким и затронуть весь международный энергетический баланс.
Между тем надо отметить, что такого рода прогнозы, как, собственно, и сами цены на нефть, отчасти являются результатом спекуляций, которые имеют мало общего с реальными рыночными и экономическими процессами. Иран и его нефть с этой точки зрения – яркое тому подтверждение.
Для лучшего понимания того, что в реальном измерении произойдет с международным нефтяным рынком после возвращения на него Ирана надо в самую первую очередь указать на то, что Иран из рынка никуда не уходил, в отличие, скажем, от Ирака после 1991-го, когда было введено международное эмбарго в отношении иракской нефти. Даже в самый пиковый по жесткости период санкций в отношении Ирана – в 2013-м году – иранский экспорт сырой нефти составил 1,1 миллионов баррелей в день (укажем, впрочем, что это был сильнейший провал с рекордно высокого 2011-го года, когда эспорт составлял 2,5 млн. баррелей).
Однако это цифры, которые лежат на поверхности. Между тем, надо отметить, что Иран в 2011-м и в 2013-м с точки зрения нормативного регулирования экспорта нефти и, что не менее важно, учета экспорта – 2 совершенно разные страны. Объясним: если в 2011-м году экспорт сырой нефти из Ирана был монополией Национальной нефтяной компании Ирана (ННКИ), которая и представляла отчеты по уровню добычи и экспорта, то в 2013-м ситуация с нормативным регулированием и отчетностью сильно изменилась. В 2012-м году иранское правительство приняло ряд важных решений, регулирующих экспорт сырой нефти из страны, сильно либерализовав его. В частности, ННКИ потеряла монопольное положение в отрасли, а право на экспорт получили такие новые акторы, как «кооперативы». Эти новые институты, созданные, в основном, менеджерами ННКИ, а также представителями силовых структур, получили право покупать нефть в Иране у ННКИ и экспортировать ее на международные рынки без представления отчетности куда, как и в каком количестве. Между тем, сама ННКИ продолжала представлять отчеты об уровне экспорта иранской нефти, исходя из объемов, экспортируемых исключительно самой ННКИ, не затронув объемы, выведенные «кооперативами».
Нормативно-правая либерализация рынка, а иными словами, создание официального «черного рынка» иранской нефти создали возможность налаживания экспорта нефти без всякой отчетности, в основном через территорию Ирака и в качестве иракской нефти, что позволяет говорить: рекордно низкие 1,1 млн. баррелей нефти в день в 2013-го году – цифра, касающаяся исключительно ННКИ, но никак не всего объема экспорта.
Кроме того, в 2014-м году международное сообщество, прежде всего США и ЕС, облегчили санкции в отношении иранского нефтяного сектора, в результате чего уже с апреля 2014-го года уровень официального экспорта иранской нефти достиг 1,7 млн. баррелей в день, что очень близко к среднему предсанкционному периоду (2001-2011) – 2,1 млн. баррелей.
Тем самым, нельзя говорить о том, что иранская нефть куда-то ушла за последние годы и ее возвращение на рынок может его обвалить.
Более того, надо понимать, что даже в результате полного снятия санкций Иран вряд ли сможет вернуться к 2,5 млн. баррелей экспорта. И на это есть 2 основные причины: рост внутреннего потребления и состояние сектора.

Иран потребляет больше
Иранский нефтяной рынок неэффективен, так как технологически создан до Исламской революции, после которой он не пережил никакой серьезной модернизации. В нем неэффективно все – добыча, переработка и, главное, система потребления. За долгие годы сохранения низкого уровня цен на нефть на внутреннем рынке потребление только росло и сильно опережало по уровню роста само производство.
С введением санкций неэффективность проявила себя отчетливее: стокнувшись с валютным голодом, ИРИ поняла, что не может оплачивать импорт бензина в страну из Индии и Европы. Сами перерабатывающие мощности Ирана не достаточны для производства бензина в объемах, удовлетворяющих внутреннее потребление в стране. Что само по себе странное явление для страны, обладающей огромными нефтяными запасами.
В рамках программы экономики «самодостаточности», провозглашенной рахбаром Хаменеи, Тегеран даже в условиях жестких санкций стал инвестировать значительные средства для создания новых перерабатывающих мощностей. Крупнейшая из них – новая перерабатывающая станция на существующем нефтеперерабатывающем заводе «Shazand Imam Khomeini Refinery» в районе Арака с мощностью переработки 100 000 баррелей нефти в день. Полноценный ввод данной мощности в эксплуатацию, что намечено осуществить в 2015-м году, сократит объемы импорта бензина в Иран. Но эта новая мощность – не единственная. Таких, правда с меньшим объемом, в Иране строят несколько, что должно полностью лишить страну необходимости импорта бензина и иных нефтепродуктов.
Политика «самодостаточности», таким образом, тесно связана с объемами экспорта сырой нефти из Ирана: чем больше мощностей будет для переработки нефти в самом Иране, тем меньше иранской нефти будет поступать на международный рынок. Говорящим показателем может быть следующий: введение в эксплуатацию перерабатывающих мощностей на 200 000 баррелей в день приведет к сокращению экспорта сырой нефти из Ирана на целых 10%, иными словами – после снятия всех ограничительных санкций с иранского нефтяного экспорта рост объемов экспорта может быть несущественным.
Между тем, в иранской нефтяной политике наблюдается другое явление, непосредственно связанное с личными позициями Министра нефти в правительстве Рухани Биджаном Зангане. Зангане – яркий сторонник привлечения иностранных инвестиций в иранский нефтяной сектор, однако это его не единственная позиция. Он – активный лоббист покупки иранцами и ННКИ иностранных нефтяных предприятий с тем, чтобы Иран стал не очень крупным, но все же активным участником внутренних энергетических рынков иностранных государств – как это делают практически все международные компании – от BP и Shell до Лукойла и ГНКАР. С этой целью Зангане активно продвигает идею покупки ННКИ иностранных предприятий и компаний, которые составят «иностранный круг» ННКИ. Ярким примером такой позиции является начало активных переговоров иранцев (в качестве переговорщика выступает Petro Farhang – инвестиционная компания, созданная ННКИ для обслуживания пенсионных фондов) о покупке НПЗ в швейцарском Коломбие, принадлежащем ливийской компании Tamoil Suisse. Цель покупки – экспорт части переработанной нефти в Иран и продажа другой ее части на внутреннем европейском рынке. Кроме того, иранцы получат возможность сами у себя покупать нефть, перерабатывать ее и реэкспортировать обратно в Иран.
Все это косвенно означает, что объемы экспорта иранской нефти на «свободные рынки» могут еще более сократиться.

Некороткий путь инвестиций
В то же самое время надо отметить, что Иран имеет большой потенциал для увеличения объемов добычи и экспорта нефти на международные рынки. Но для этого ему необходимы значительные инвестиции (около 100 млрд. долларов США) для завершения разработок новых месторождений, а также для внедрения новых технологий добычи на сущесвтующих скважинах. И дело, скорее, не только в финансовом понимании инвестиций, но и технологическом – Иран современными и эффективными технологиями добычи не обладает, что плохо сказывается на вводе в эксплуатацию новых скважин, а также на себестоимости добычи одного барреля нефти. А это, в условиях низких цен на нефть – немаловажный фактор, затрагивающий всю отрасль нефтедобычи.
То, что Иран без иностранных инвестиций не обойдется, не скрывается даже со стороны министра нефти Зангане, который последние 1,5 года провел в интенсивных предварительных переговорах с европейскими компаниями, часть которых работала в Иране как до революции 1979-го, так и до введения международных санкций 3 года назад. Основным возможным партнером ИРИ является голландская Royal Dutch Shell, в которой, однако, основными акционерами выступают британские резиденты. Справедливости ради надо отметить, что Shell – единственная международная нефтяная компания, которая не воспользовалась режимом санкций с тем, чтобы «кинуть» правительство Ирана. После введения санкций нефтегазовый гигант потратил несколько месяцев на поиски путей возврата ИРИ долга в 1,4 млрд. долларов: путь был найден через поставки зерна на эту сумму, что было положительно встречено иранским руководством.
Во многом поэтому сразу после достижения предварительного соглашения по ядерному вопросу в прессу просочилась информация о том, что Shell близка к подписанию нового инвестиционного контракта с Тегераном, на что получено добро от высшего иранского руководства. Информация эта подтвердилась публикациями иранских государственных СМИ 8-го апреля, однако уже через 3 дня публикации с сайтов были либо удалены, либо сильно отредактированы в сторону «слухов». Между тем, сразу после появления публикаций о планах Shell министр Зангане был приглашен в Пекин для переговоров, на которых, как полагается, китайская сторона выказала недовольство тем, что будущие контракты на новые месторождения в Иране вместо «дочек» китайского “CNPC” могут получить европейцы. Согласно некоторым источникам, иранцы предлагают китайцам создать с Shell совместное предприятие для реализции проектов в ИРИ.
Все эти факторы говорят о значительной активизации переговоров о скором вхождении крупных международных нефтяных компаний в Иран – по всей вероятности, исключительно в сферу разработок новых месторождений. Главным вопросом является, какого рода контракт иранцы им могут предложить: «либеральный контракт», озвученный Зангане, еще не представлен, и основные переговоры между иранской и иностранной сторонами будут идти именно вокруг сути иранского предложения. Очевидно, что сегодня возврата к старому контракту «buy back», согласно которому инвестиции окупались поставками нефти, достичь практически невозможно, так как иранская нефтяная отрасль значительно ослабла даже по сравнению с 1990-ми и ставить жесткие условия иностранным инвесторам не может.
Так или иначе, если даже в скором времени (самое оптимистическое – осень 2015 года, после снятия основного пакета санкций) Иран и подпишет инвестиционное соглашение с европейцами или китайцами или как с теми, так и с другими, ожидать резкого увеличения иранского потенциала экспорта сырой нефти в краткосрочной и даже среднесрочной перспективе не приходится. Ирану нужно как минимум 5-7 лет для того, чтобы ввести в эксплуатацию новые месторождения и занять более или менее решающую позицию на международном нефтяном рынке. Тем самым, снятие санкций если и приведет к падению цен на нефть, то несущественному и на краткосрочную перспективу – пока не улягутся спекуляции и спекулятивные ожидания.

Новости | О проекте | Контакты
Сайт изготовлен в студии ProDesign.
Информация о сайте