Россия - в национальных СМИ стран Содружества
Пресс-Папье

Центр Актуальных Исследований "Альтернатива"
Rambler's Top100

 

Экономическая сторона «ядерной сделки»

Автор: Пресс-папье

После подписания соглашения по иранской ядерной программе между Тегераном и странами «шестерки», одним из самых обсуждаемых вопросов является экономический аспект сделки. Наиболее популярными являются экспертные оценки «прорыва» и «скорого роста» иранской экономики. Между тем, ситуация в этом вопросе достаточно сложная: возврат иранской экономики в мировую экономическую систему вряд ли сможет привести страну к преодолению экономического кризиса. Тем более, этот процесс не может происходить плавно.

Зарубежные активы: сколько их?
Самым значимым для иранской экономики положительным эффектом от снятия санкций представляется размораживание зарубежных иранских активов, доступ к которым для Тегерана ранее был заблокирован. Однако, несмотря на номинальную значимость этих ресурсов, их возможный эффект для страны обусловлен объемом этих активов. Сколько их – вопрос непростой.
Согласно оценкам израильских специалистов, озвученным послом Израиля в Вашингтоне Роном Дермером, в течение считанных месяцев Иран получит доступ к ныне замороженным активам в объеме 150 млрд. долларов США. Согласно же заявлениям замдиректора ЦРУ Дэвида Коэна, сделанным в начале года (т.е. в его бытность заместителем руководителя Федерального казначейства), общий объем иранских замороженных активов составляет «до 100 млрд. долларов США».
Что касается официальных заявлений иранской стороны – Центрального банка и министерства экономики ИРИ – объемы активов составляют «около 29 млрд. долларов».
Как мы видим, иранские и западные разнятся на 300-500%.
Между тем, вопрос является достаточно серьезным, с учетом того, что именно экономическая выгода считалась одним из самых значимых, если не самым значимым фактором, подтолкнувшим Тегеран к подписанию соглашения по ядерной программе. И именно от объемов средств зависит, насколько успешно и удачно правительство Хасана Рухани сможет стабилизировать экономическую ситуацию в стране, а также создать прочную основу общественной поддержки накануне парламентских выборов, которые пройдут через 6 месяцев.
Как это ни странно, но с учетом специфики экономической методологии, может оказаться, что реалиям соответствуют две из приведенных выше оценок – иранского Центробанка и Федерального казначейства США. Разница заключается в особенностях определения того, что считается «иранскими активами». ЦБ Ирана под ним понимает исключительно свои и правительства активы и резервы, хранящиеся в западных банках и в ценных бумагах, а Федеральное казначейство таковыми видит консолидированные активы не только иранских государственных институтов, но и резидентов, от частных компаний до частных лиц.
Однако даже с учетом этого обстоятельства объем в 100 млрд. долларов, если и соответствует действительности формально, то на практике не является точным. Дело в том, что значительная доля иранских частных активов на Западе заморожена не была, однако из-за отключения Ирана от системы финансовых транзакций и системы SWIFT, эти активы оказались блокированными исключительно для их перевода в финансовую систему ИРИ. Но там, где они находились, будь то ЕС, ОАЭ или Кувейт, они продолжали «крутиться» и работать, так что, «замороженными» их назвать нельзя. Речь идет о большей части частных активов, не считая тех, которые были заблокированы официально, скажем, средства частного банка «Садерат», принадлежащего Корпусу стражей исламской революции.
И тут возникает вопрос: будут ли эти активы работать на иранское правительство после разблокирования иранской финансовой системы? Вопрос очень непростой, однако можно с определенной долей уверенности сказать, что если и будут, то в очень ограниченной форме. И вот почему.
Во-первых, часть иранских частных активов появилась за пределами ИРИ для финансирования работ и деятельности именно вне Ирана. Активы компаний, созданных в Дубае или Бейруте для финансирования деятельности «Хезболлы» или шиитских группировок в Ираке и Йемене, в Иран переведены не будут. Более того, исчезнет преграда для обратной деятельности – Тегеран с большей легкостью будет «перекидывать» из своей финансовой системы средства в эти компании для более эффективного финансирования своих региональных планов и союзников.
Во-вторых, ИРИ – страна с огромным оттоком финансовых ресурсов, и значительная часть компаний с иранским частным капиталом, созданных в Дубае, Кувейте, Бейруте, Стамбуле, Шанхае и Сингапуре, обеспечивает отток капитала из страны, а не наоборот. Истории с отмыванием денег детьми бывшего иранского президента Хашеми-Рафсанджани (ими в Великобританию было выведено около 2 млрд. долларов) – очень показательный пример того, как «иранские зарубежные активы» на деле могут оказаться результатом отмывания денег и вывода коррупционных средств за пределы ИРИ.
В результате санкций, этот процесс, как ни странно, практически остановился и отток капитала из Ирана значительно сократился. Но не сократились объемы коррупции, в результате которой накопленный объем средств оседал в стране и реализовывался в виде покупок огромных объемов золота и алмазов, оседавших к «закромах» частных лиц и коррумпированной части элиты, откуда их было легче вывести за пределы страны. Коррупционный скандал вокруг Резы Зарраба, который с помощью членов правительства Эрдогана помог отмыть для иранцев более 50 млрд. долларов путем продаж золота – наглядный пример того, где и как оседали суммы, которые в случае отсутствия санкций просто текли бы из Ирана в зарубежные банки. После снятия нынешних ограничений, средства, скопленные в течение 5 санкционных лет, скорее всего, за рубеж и уйдут. Так что, в действительности, снятие санкций может привести не к сокращению иранских активов за рубежом, а к их увеличению. И активы эти, скорее всего, вообще не будут работать на иранскую экономику.

Что будет с неформальной экономикой?
В то же самое время снятие санкций и возвращение Ирана в мировую экономическую систему несет в себе серьезные угрозы, с точки зрения трансформации экономических взаимоотношений внутри страны, что, в свою очередь, может привести к росту внутренних конфликтов.
Дело в том, что для обхода системы санкций в течение 2011-2013 годов в Иране приняты новые законы, которые серьезным образом децентрализировали экспортный сегмент иранской экономики. Если раньше экспортом сырой нефти, основной статьи доходов страны, занималась Иранская национальная нефтяная корпорацию (ИННК), то с 2012-го этим родом деятельности, кроме самой ИННК, занимаются частные структуры – кооперативы. Они получили право покупать у ИННК сырую нефть и самостоятельно ее экспортировать. Как и куда – дело самих кооперативов. Создание альтернативной модели экспорта этого вида сырья соответствовало иранским интересам, так как с их помощью появился официальный «черный рынок» нефти: покупая иранскую нефть, эти кооперативы, как правило, нелегально экспортировали ее в Индию, Турцию, а через Ирак – и в другие страны (под видом иракских углеводородов), что позволило Тегерану получать дополнительные доходы, обходя международные санкции.
Что будет с этими кооперативами сегодня? Если рассуждать логически, то они должны быть ликвидированы за ненадобностью. Однако с учетом того, кто ими владеет, это вряд ли произойдет. Дело в том, что основная часть кооперативов создана либо членами семей иранской элиты, либо руководителями спецслужб и КСИР, которые очень охотно заняли нишу неформальной части иранской экономики. Такие нефтяные доходы шли и в бюджет тоже, но значительная часть средств оседала в карманах владельцев кооперативов, создав, тем самым, новую «санкционную элиту» иранской экономики. С учетом уровня влияния на иранскую действительность спецслужб и КСИР, последние от такого выгодного положения отказываться не станут, что направит их ресурсы в сторону ограничения возможностей Рухани укрепить «формальную» часть иранской экономики. В практической плоскости, можно ожидать, что значительные ресурсы в скором времени уйдут на финансирование антипрезидентских групп во время парламентских выборов февраля 2016-го с тем, чтобы полностью лишить Рухани какого-либо влияния в меджлисе и, тем самым, помешать ему отменить законы, принятые в период санкций.
Обобщая, можно сказать, что снятие санкций, несмотря на значительные формальные выгоды для Ирана, несет в себе и серьезные политические и экономические риски. Прежде всего, они относятся к окружению президента, так сильно старавшегося эти ограничения ликвидировать.

Новости | О проекте | Контакты
Сайт изготовлен в студии ProDesign.
Информация о сайте