Россия - в национальных СМИ стран Содружества
Пресс-Папье

Центр Актуальных Исследований "Альтернатива"
Rambler's Top100

 

Карабахская проблема: прошла ли Россия «точку невозврата»? (16.01.2018)

Автор: Арам Аматуни

«У Москвы не может быть конкретных планов по решению Карабахского конфликта, так как эту проблему могут решить только сами стороны», - заявил на днях министр иностранных дел России Сергей Лавров.
Сколько сторон имеет в виду Лавров, а именно: неясно, в качестве стороны он рассматривает Арцах (Нагорный Карабах – ПП) или только Армению и Азербайджан, но самое важное в его заявлении это то, что у Москвы нет «плана». Здесь, конечно, нет ничего однозначного, так как у Москвы нет «плана», но есть «бизнес-план». Она поставляет оружие Армении и Азербайджану, тем самым, генерируя агрессию, во всяком случае, на глубинном уровне, а, конкретнее, со стороны Азербайджана.
Генерация агрессии Баку помогает России получить определенную зависимость Армении от ее вооружений. Это, так сказать, программа-минимум Москвы. В то же время, это, пожалуй, сегодня наименьшее из зол. В случае наличия у нее плана урегулирования, Москва способствует агрессии, так сказать, в прямом смысле этого слова, свидетелем чего мы стали во время апрельской войны (2016 года в Карабахе – ПП), которая стала логическим и трагическим окончанием казанского процесса.
Сегодня Москва не имеет плана урегулирования, и его отсутствие – это определенная победа для Армении, достигнутая весьма дорогой ценой – ценой жизней армянских солдат. Чрезвычайно важно, чтобы Армения смогла сохранить эту победу, то есть не допустить, чтобы Москва имела новый план урегулирования. Это является ключевым фактором в предотвращении новой войны.
Москва не имеет плана потому, что в апрельской войне ей стало ясно: у Армении – минимальный ресурс для самостоятельного противодействия, по крайней мере, для того, чтобы не допустить блиц-победы Азербайджана. В то же время у Еревана достаточно общественных ресурсов для создания добровольческого тыла для армии и, в принципе, для того, чтобы стать нацией-армией, таким образом, не полагаться на помощь России. Более того, армянская общественность, с одной стороны, стояла за спиной воюющей армии и вместе с ней – на передовой, в то же время в политическом, дипломатическом и информационном плане, однозначно продемонстрировала Москве, что способна быстро давать диагноз ситуации, а также политические оценки, в том числе, действиям так называемого «стратегического союзника».
Для России стало ясно, что Армения отнюдь не является придатком, как может показаться при оценке поведения властной «элиты» на протяжении многих лет. Более того, даже «элита», выглядящая как придаток, сумела очень быстро переориентироваться и предпринять адекватные шаги, почувствовав прямое или косвенное содействие со стороны общества. Безусловно, другой вопрос, что «элита» предприняла этот быстрый переход и пересмотр тактики, исходя, прежде всего, из соображений своей безопасности, поскольку, в ином случае, провал мог стать просто неизбежным, или власть могла оказаться, так сказать, «по ту сторону баррикад» от армии и общества. Однако вопрос в данном случае в том, что эта быстрая переориентация произошла, и ярким примером этого стала речь Сержа Саргсяна в Германии 6 апреля 2016 года, после переговоров с канцлером этой страны.
В принципе, эти военно-политические процессы вынудили Россию пересмотреть некоторые свои подходы. И хотя в первые месяцы после апреля (2016 года – ПП) Москва пыталась просто «отремонтировать» свою провалившуюся стратегию, затем она хорошо поняла ее невозможность и даже опасность, в стратегическом плане. Поэтому она пошла на определенное изменение стратегических подходов.
Эти подходы начали проявляться, начиная с августа-сентября 2016 года, а отправной точкой стала московская встреча Владимира Путина с Сержем Саргсяном, состоявшаяся 10 августа. Тогда, с одной стороны, Путин намекнул на то, что Армении не стоит ожидать от России дополнительной экономической помощи, но, с другой стороны, Путин признал и некоторую свободу действий Сержа Саргсяна в политических вопросах. А, учитывая, что эта встреча состоялась всего через несколько дней после драматических июльских событий в полку ППС (тогда группа вооруженных лиц захватила и удерживала здание полка в центре Ереване – ПП), становится очевидным, что она фактически превратилась в своеобразную отправную точку отказа России от плана урегулирования.
Отметим в этой связи, что нападению на полк ППС в Ереване предшествовали активные заявления в российском информационном пространстве о якобы возвращении территорий (вокруг Нагорного Карабаха – ПП) на трехсторонней встрече Саргсян-Путин-Алиев в Санкт-Петербурге.
Ключевым является следующий вопрос: является ли августовская встреча между Саргсяном и Путиным «точкой невозврата», которую Россия прошла в виду того, что она не имеет плана урегулирования, или все же существует риск возврата? Кстати, в этом контексте весьма интересно, что в конце 2016 года, встречаясь в Степанакерте (столица Нагорно-Карабахской Республики – ПП) с деятелями культуры Армении, Саргсян заявил, что по существу карабахской проблемы нет переговоров, и последний серьезный разговор на эту тему шел в августе. Саргсян имел в виду именно свою встречу с Путиным в российской столице.

Новости | О проекте | Контакты
Сайт изготовлен в студии ProDesign.
Информация о сайте