Россия - в национальных СМИ стран Содружества
Пресс-Папье


Rambler's Top100

 

Неоднозначный результат

Автор: Пресс-папье

Парламентские выборы, прошедшие в Иране в конце февраля, стали репетицией президентских выборов 2021 года и наметили основные тенденции, которые будут определять их ход и результаты. Одновременно выборы в иранский меджлис стали знаковым событием в истории постреволюционного Ирана потому, что впервые после окончания ирано-иракской войны власти сделали их практически безальтернативными.

Выборы без конкуренции
Политическая система Ирана устроена довольно грамотным образом и вбирает в себя элементы, как западного образца демократии, представленные в виде сравнительно современной избирательной системы, так и исламских традиций создания сдержек и противовесов внутри госсистемы.
Парламентские выборы 2020 года стали новой вехой в истории Ирана, так как они, по решению верховых властей, были организованы на неконкурентной основе. За 10 дней до выборов Совет стражей лишил права баллотироваться 7,5 тыс. кандидатов от так называемых реформаторов, состоящих в основном из сторонников действующего президента Хасана Рухани, а через день – еще около 2 тыс. кандидатов, среди которых оказалось немало представителей консервативных кругов, а также выходцев из могущественного Корпуса стражей Исламской революции (КСИР).
В результате такого отсева Иран получил минимальный интерес населения к парламентским выборам, а также минимальное за историю участие – 42% по стране. Тут надо учесть, что даже это количество избирателей было обеспечено путем мобилизации консервативного электората в религиозной провинции. В то же самое время в основных центрах политической и экономической активности, т.е. в крупных городах – Тегеране, Исфахане и Тебризе – участие было минимальным за всю историю иранских выборов. В столице страны проголосовало менее 25% населения, что беспрецедентно низко для «сердца» государства, которое всегда было мотором политического процесса в ИРИ.
Тем самым, последние выборы стали показателем того, что парламент и его формирование потеряли свою основную функцию собирателя политического протеста и его переноса с неформальной сферы в формальную. В то же время они определили условную фигуру будущего президента страны – им станет представитель консервативных кругов.

Состав парламента и возвращение ультраконсерваторов
После жесткого отсева кандидатов состав парламента, с точки зрения разделения на блоки (консервативный и реформаторский), был предопределен до голосования.
В новом парламенте подавляющее количество мест уже распределено: из 290 кресел свободными остались только 11, вокруг распределения которых будет организован второй тур. Из 279 определенных мест 20 досталось лицам, которые позиционируют себя в качестве реформаторов. Это представители второго эшелона реформаторов, люди в основном неизвестные, которых Совет стражей допустил к выборам для создания иллюзии конкуренции и в которых он не увидел угрозу, с точки зрения влияния на консервативный образ будущего парламента.
Остальные места, за исключением нескольких, которые по Конституции оставлены представителям религиозных меньшинств, достались консерваторам.
Именно в консервативном лагере произошло самое интересное распределение между разными его крыльями. Голоса и места в стане консерваторов распределились достаточно интересным образом. Первое место по количеству полученных мандатов досталось кандидатам, тем или иным образом представляющим КСИР. Выходцами из данной структуры являются 123 депутата (практически 40% мест). Эти 123 парламентария представляют разные структуры и подразделения КСИР – военную, разведывательную, политическую, экономическую, культурную и т.д.
Второе место по количеству депутатов досталось ультраконсервативным клерикалам и их ставленникам, за которыми стоит аятолла Мухаммад-Таки Мехбах Язды (43 мандата).
И, наконец, серьезную заявку на возвращение в политику сделал бывший президент Ирана Махмуд Ахмадинежад – его сторонники, в том числе, представители его правительства – получили в новом парламенте 15 мест, что достаточно значимое количество, учитывая беспрецедентно низкий рейтинг, с которым экс-президент ИРИ ушел с поста президента страны. Интересно и то, что членов команды Ахмадинежада Совет стражей допустил к выборам. в то время, как на прошлых выборах к ним был применен жесткий отсев.
Остальные депутаты, так называемые независимые, после формирования парламента, скорее всего, примкнут к той или иной группе.
В то же самое время такая картина состава нового парламента не говорит о тех истинных течениях, которые в нем существуют. Они, прежде всего, касаются группы, которая представляет КСИР. Она совершенно неоднородная и состоит из представителей самых разных политических и религиозных взглядов.
Формально, выходцы из КСИР в новом парламенте должны поддержать коалицию «Совет сил Исламской революции», которую возглавляет бывший мэр Тегерана Мохаммад Багер Галибаф, выходец из КСИР и герой ирано-иракской войны. Но за годы, прошедшие после ухода политика из Корпуса стражей, сама эта структура серьезным образом изменилась, укрепив свои идеологические и финансовые позиции в стране. Из защитника режима КСИР стал его частью, обладающей корпоративными интересами.
Многие представители КСИР, которые попали в новый парламент, являются адептами аятоллы Язды, который в условиях отсутствия реформаторов на выборах все свои силы бросил на борьбу с коалицией сил во главе с М. Галибафом. Последняя, несмотря на критику со стороны ультраконсерваторов, смогла одержать победу в Тегеране и некоторых других городах и взять достаточное количество мест в парламенте для собственной фракции.
Для М.-Т. Язды Галибаф – никакой не консерватор, а «либерал», потому что, сменив на посту мэра Тегерана Махмуда Ахмадинежада после того, как тот стал президентом, провел в городе реформы, которые шли вразрез с интересами Исламской революции. Он открыл большое количество нерелигиозных культурных центров и женских спортивных клубов, практически игнорировал строгий дресс-код в общественных местах и т. д. Кроме того, Галибаф поддержал «ядерную сделку» с Западом, чем вызвал недовольство значительной части старой элиты.
Для Язды и его сторонников из КСИР более приемлемой фигурой лидера является Махмуд Ахмадинежад, который заложил основы для превращения КСИР в одну из богатейших организаций в Иране и грозил уничтожить Израиль. В ИРИ многие считают, что аятолла Язды и его окружение готовят возвращение М. Ахмадинежада в большую политику посредством его возможного участия в президентских выборах 2021 года. Напомним, что возвращение Ахмадинежада в политику получило «благословение» со стороны Совета стражей, который допустил участие его сторонников в выборах.
Что касается самого Галибафа, то он шел на выборы с благословения рахбара (верховного правителя) Али Хаменеи, который всегда поддерживал его в борьбе за получение высоких постов в системе управления страной. Дважды Мохаммад Галибаф участвовал в президентских выборах и дважды проиграл их. И теперь суть его вовлечения в парламентские выборы состояла в том, чтобы стать спикером иранского меджлиса. Действующий многолетний спикер Али Лариджани уходит из парламента и, скорее всего, из политики. И теперь Галибафу для того, чтобы получить необходимое количество голосов для избрания спикером, нужна поддержка ультраконсерваторов, за которыми стоит аятолла Язды. А это прямое распыление влияния последнего, как в парламенте, так и в стране в целом.
Для Галибафа, имеющего президентские амбиции, такая ситуация чревата потерями шансов на выборах следующего года. Ведь для получения поддержки со стороны ультраконсерваторов в новом меджлисе он должен пойти на непопулярные шаги, например, выразить недоверие в отношении некоторых членов кабинета Хасана Рухани, чего он делать не планировал. Такой шаг приведет к потере им значительного количества голосов избирателей, как в городских, так и национальных, где его знают как умеренного консерватора и сторонника сохранения стабильности.
Таким образом, несмотря на определенную однозначность результатов выборов, заключающуюся в уверенной победе консерваторов, сама ситуация в стане последних неоднозначна. Скорее всего, она была предопределена планами рахбара и состарившегося состава Совета стражей, для которых более чем когда-либо необходима ситуация отсутствия альтернативного и сильного центра власти в стране. Новый состав парламента именно такой – он формализовал противоречия внутри консервативного лагеря и КСИР, что заставит их представителей находиться в постоянной борьбе и не позволит им превратить меджлис, несмотря на доминирование в нем консерваторов, в реальный и влиятельный центр власти в стране, подвергающейся серьезнейшему внутреннему и внешнему давлению.

Новости | О проекте | Контакты
Сайт изготовлен в студии ProDesign.
Информация о сайте