Россия - в национальных СМИ стран Содружества
Пресс-Папье


Rambler's Top100

 

Проблемы по всем направлениям

Автор: Пресс-папье

Иран стал одной из самых пострадавших от коронавируса стран в мире. Эпидемия коронавируса, по мнению многих иранских деятелей, как во власти, так и в оппозиции, стала первым полноценным внутренним кризисом в истории страны после Исламской революции 1979 года. Причина такой оценки заключается в том, что кризисы прошлых лет носили сегментированный характер, касались либо политики (выборы, протесты, аресты), либо экономики (санкции, девальвация, падение ВВП). Теперь же страна столкнулась со всеобъемлющим кризисом, который затрагивает практически все сферы ее жизнедеятельности – экономику, политику и идеологию.
С первых дней пандемии оказалось, что медицинская система страны не может справиться с этой серьезной проблемой, которая проявлялась во всем – от нехватки коек, оборудования, лекарств до организации эффективного противодействия эпидемии. Власти оказались также неспособны обеспечить хотя бы частично эффективную систему карантина в основных очагах вспышек вируса, из-за чего он быстро распространился по всей стране. За короткий период в ИРИ разладилась система поставок, начался сильнейший дефицит некоторых видов продукции, спекулянты даже в условиях карантина и объявленной им государством войны, заняли центральные улицы, рынки и даже интернет-площадки.
Сильнейший удар (его реальный масштаб будет виден в будущем) коронавирус нанес по идеологии правящей элиты. Реакция властей на пандемию началась с заявления Высшего руководителя Ирана Али Хаменеи о том, что вирус – это «пропагандистская уловка врагов, направленная на то, чтобы люди не пошли на парламентские выборы». Сами же февральские выборы прошли с минимальной явкой, но ее было достаточно, чтобы эпидемия распространилась. Тем не менее, по указу того же рахбара Хаменеи вскоре были закрыты мечети и шиитские святыни, отменены религиозные праздники. Впервые с 1979 года! Эта «перемена» позиций А. Хаменеи стала сильнейшим ударом по его авторитету и авторитету его окружения, причем, со стороны всех слоев населения: нейтрально настроенные к элите поняли, что пандемия стала результатом отказа религиозных властей отложить голосование. Радикал-консерваторы же восприняли решение рахбара о закрытии мечетей и святынь как признак слабости. Негодование этой части общества вылилось в попытку сотен верующих штурмом войти в закрытую мечеть имама Хасана аль-Аскари в Куме. Это стало первым событием массового неисполнения религиозного предписания рахбара в Иране со стороны местных мусульман.
Что касается формальной стороны политических процессов в стране, то они также испытывают серьезное влияние последствий коронавируса. Уникальность иранской ситуации заключается в том, что впервые за годы правления Хасана Рухани ультранконсерваторы не используют сложившиеся трудности для нанесения ударов по позициям не представляющего их лагерь президента. Критика работы правительства сегодня сведена к минимуму, что является признаком того, что консервативные и ультраконсервативные силы понимают, что ситуация настолько критическая, что зарабатывать политические очки за счет ослабления исполнительной ветви власти опасно.
Что касается политики самого Хасана Рухани, то президент старается использовать сложившуюся ситуацию для создания благоприятных условий для своего нахождения на политическом поле после ухода в следующем году с поста президента. Для достижения этой цели премьер 18 мая выступил с инициативой формализации политического поля страны путем создания полноценной партийной системы. Фактически президент ИРИ предложил создать в стране несколько «основных» политических партий, вокруг которых соберутся силы с учетом их политических и экономических повесток. В предложении также присутствует непонятный тезис о том, что партии будут сменять друг друга «по очереди» в управлении страной, что создает неопределенность по механизму формирования власти – будут ли выборы таким механизмом? Если да, то гарантировать смену партий они не могут, так как одна и та же партия может выигрывать подряд несколько выборов.
Но это техническая сторона вопроса. Значимой же является его содержательная часть, которая включает в себя два серьезных элемента. Первый: формализация партийной системы в Исламской Республике означает конец «свободных коалиций», которые составляют основу формирования предвыборных списков в стране. «Коалиции» – это свободно «сконструированные» союзы разных акторов, создаваемые с целью максимальной мобилизации электоральных и иных ресурсов последних. В нынешнем Иране, благодаря коалициям в рамках одной и той же «партийной принадлежности», в парламент равно проходят священники, силовики, ученые и предприниматели, которые из-за отсутствия конкретной политической и экономической программы у их «партии», организованной именно в логике «свободной коалиции», свободны аргументировать свое нахождение в ее рядах теми или иными дискретными соображениями. Реализация же предложения Рухани – конец таких союзов: есть 2 или 3 партии, которые организованы именно как партии, а не коалиции, и участие в них означает принятие партийной программы, идеологии и повестки дня.
Второй элемент: Х. Рухани предлагает создать партии по принципу – они признают Конституцию ИРИ и власть Высшего руководителя (рахбара, факиха), а далее – свободны от ограничений. То есть, их формальное признание должно обеспечить партиям полноценную свободу деятельности. Смысл посыла Хасана Рухани прост – он старается создать формальный повод для вывода из политической системы страны Совета экспертов (специальный государственный орган, состоящий из авторитетных мусульманских правоведов – ПП), который, в частности, утверждает и «фильтрует» предвыборные списки, выводя из них влиятельных и, на взгляд членов Совета, опасных игроков. Теперь же формальное признание партией верховенства конституции и роли рахбара лишает Совет повода для персонального рассмотрения конкретных кандидатов от той или иной партии с целью поиска «скрытого врага».
Насколько высоки шансы того, что предложение нынешнего иранского президента будет принято? Скажем прямо: они невелики, но надо отметить, что они сегодня выше, чем год или десять лет назад. Более того, такие предложения год тому назад послужили бы поводом для обвинения президента в попытке подрыва конституционного строя. Сегодня же консервативная ветвь ослабла, и она терпит такие предложения и, более того, может пойти на частичную их реализацию.
Существенные проблемы сегодня в Иране возникли в экономической сфере. В прошлом году падение ВВП страны составило 8%, и связано оно было в основном с введенными американскими санкциями. Отрицательный эффект санкций в 2020 году должен был быть минимальным, так как основная их часть уже была введена, а отрицательный эффект уже достигнут. По планам иранского правительства, в нынешнем году ВВП должен был показать положительную динамику, правда, с минимальным ростом (1,5-2%). Однако в эти планы вмешалась пандемия, и теперь проблема не только в карантине и торможении экономики, но и в возможной окончательной потере места в мировой нефтянке. По проекту бюджета страны на 2020 год, доходы от экспорта нефти должны были составить минимальные за историю Ирана 9% от всего объема бюджетных поступлений. Тегеран планировал экспортировать ежедневно полмиллиона баррелей нефти (опять-таки, минимальный уровень за всю историю страны), однако в бюджете цена барреля учитывалась в 50 долларов США, а из-за резкого падения цен ИРИ недополучит даже ожидавшиеся ранее деньги.
Но вопрос, связанный с нефтью, не ограничивается только снижением ее цены. В результате падения спроса и сгущающихся туч над Китаем Тегеран может потерять основного покупателя своей нефти. Пекин из-за пандемии сократил покупки сырой нефти у всех своих партнеров, однако только в случае с Ираном это сокращение составило беспрецедентно высокие 89%. До пандемии китайские компании демонстративно закрывали глаза на американские санкции, но теперь, когда в Вашингтоне усилились антикитайские настроения, дальнейшее игнорирование американских санкций может привести к более решительным шагам со стороны США. Сокращение покупок иранской нефти – шаг, вызванный предосторожностью китайской стороны. Она же заставляет менять механизм разгрузки и отгрузки иранской нефти для Китая. Если полгода тому назад китайские танкеры заплывали в иранские порты, а иранские – в китайские, то сейчас погрузка и разгрузка происходят в море в системе STS (ship-to-ship, «с корабля на корабль»).
Сокращение объемов покупки иранской нефти и новые методы предосторожности со стороны Китая говорят о том, что Тегеран может потерять не просто важного, но и единственного нефтяного партнера, который игнорировал американские ограничения.
Другим показателем меняющейся конъюнктуры является поведение Турции, другого покупателя, на сей раз уже иранского газа. Газопровод Иран-Турция в начале года был взорван, предположительно, боевиками Рабочей партии Курдистана. Турецкая сторона к концу марта завершила восстановление взорванного участка, но покупки иранского газа не возобновила. Более того, данный вопрос она включила в повестку своих переговоров с Вашингтоном.
Иран достаточно ослаб, при этом, ослаб как сам, так и в результате ослабления своих партнеров. По разным оценкам, доступным на сегодняшний день, иранский ВВП в 2020-м может сократиться на 12%, а дефицит бюджета может составить 19%. Это достаточно серьезно в условиях роста недовольства населения.
Правительство Ирана старается максимально использовать внутренние ресурсы для поддержки экономической активности, в том числе, путем вывода части государственных активов на продажу на Тегеранской бирже. Однако использование внутренних ресурсов не может компенсировать сокращение валютной выручки из-за падения цен на нефть и сокращение ее экспорта. Тегерану нужен стабильный валютный поток, что привело к официальному обращению к МВФ с просьбой предоставления срочного кредита в 5 млрд. долларов США для преодоления последствий пандемии. Решение по нему Фондом пока не принято, однако Вашингтон официально заявил, что постарается всячески блокировать любой положительный исход в реакции МВФ.

Новости | О проекте | Контакты
Сайт изготовлен в студии ProDesign.
Информация о сайте