Россия - в национальных СМИ стран Содружества
Пресс-Папье


Rambler's Top100

 

Восточная политика Ирана: Китай приходит, Индия уходит

Автор: Пресс-папье

В период усиления политического и экономического давления на Иран политика Тегерана в отношении основных партнеров на Востоке – Китая и Индии – переживает серьезные изменения. Последние говорят о том, что Исламская Республика, с точки зрения диалога с Китаем, начала чувствовать себя увереннее, что дает ей новые инструменты для давления на Индию.

Китай и Индия: борьба за Иран
Иран был и остается страной, вокруг которой на протяжении последних, как минимум, 10 лет развернулась борьба между Индией и Китаем. География и ресурсы ИРИ важны для обоих государств, которым нужен надежный транспортный хаб для выхода в Европу, Центральную Азию и Ближний Восток, а также надежный поставщик углеводородов. Конкуренция между индусами и китайцами за лучшие позиции в Иране имеет также и существенный политический элемент. Для Нью-Дели важно закрепиться в Иране потому, что эта страна является крупнейшим после самой Индии соседом Пакистана, блокирование роста которого представляет для индийцев особый интерес. Для Китая Иран – не только поставщик нефти, но и важнейший транспортный и политический узел, имеющий большое значение для развития проекта «Один пояс, один путь».
С приходом к власти в США администрации Трампа и ужесточением американского санкционного режима в отношении Исламской Республики и Китай, и Индия, с точки зрения сохранения стратегического диалога с Тегераном, показали себя не с лучшей стороны. Китай резко сократил объемы закупок иранской нефти и свой инвестиционный портфель в иранской экономике, Индия же перешла к политике прямого шантажа Тегерана – Нью-Дели предложил ему перейти к бартерной системе в нефтяной сфере и в механизм обмена вложил минимальную стоимость иранской сырой нефти, надеясь, что у ИРИ выхода не будет, так как ей нужны товары для поддержки социальной стабильности и она согласится, как с невыгодным механизмом, так и с минимальной стоимостью сырья. Однако в последнее время в системе отношений ИРИ-Китай и ИРИ-Индия произошли серьезные изменения.

Возвращение Китая в Иран
Пекин, несмотря на экономические трудности, вызванные пандемией коронавируса, достаточно серьезно укрепил свои позиции на международной арене. Это связано не столько с тем, что Китай смог наладить достаточно эффективную борьбу с инфекцией на всей своей территории и выйти на открытие экономики, сколько с провалом США в борьбе с пандемией и последствиями этого фиаско. Администрация Трампа, которая еще год назад заставляла правительство КНР пойти на серьезные уступки в рамках торговых переговоров, сегодня находится в достаточно шатком положении. Рост безработицы, падение рейтинга президента и массовые акции протеста внутри страны ослабили давление США на Пекин и позволили последнему укрепить свои позиции в мире и пойти в наступление в тех сферах, где у американской администрации сократились возможности противодействия. Ярким примером данного переформатирования является практически безболезненное внедрение закона о безопасности в Гонконге, который, фактически, завершил полное поглощение острова континентальным Китаем.
Переформатированию подверглась также и иранская политика Пекина, которая на протяжении последних лет развивалась практически с безоговорочным учетом американских интересов – КНР из иранской экономики уходил, а также сокращал покупку иранской нефти. Теперь же ситуация начала меняться.
В июле в распоряжение американской газеты «New York Times» попал проект соглашения КНР и Ирана о стратегическом сотрудничестве в экономической сфере, а также в сфере безопасности. Переговоры между Пекином и Тегераном вокруг его подписания начались в 2015 году после того, как режим санкций в отношении ИРИ существенно ослаб в рамках сделки «Иран-шестерка». Однако с приходом к власти в США Дональда Трампа переговоры были полностью прекращены, так как в новых условиях для Пекина подписание такого рода документа, тем более, его реализация стали невозможными. Однако, судя по проекту, попавшему в руки редакции американской газеты, переговоры не только восстановлены, но и стороны пришли к практическому согласованию документа. В скором времени, как сообщили источники газеты, проект соглашения уйдет в иранский меджлис для обсуждения, редактирования и одобрения к подписанию.
Сам документ состоит из 18 страниц, суть которых заключается в том, что Пекин в ближайшие годы направит в иранскую экономику («нефтянку», энергетику, транспорт, телекоммуникации и др. сферы) многомиллиардные инвестиции. Взамен иранская сторона защитит их и возьмет на себя обязанность на протяжении 25 лет обеспечить КНР сырой нефтью в ценах существенно ниже рыночных.
Наряду с утечкой проекта ирано-китайского соглашения в прессу, в сфере публичной дипломатии происходят и другие процессы, говорящие об усилении китайского внимания к Ирану. В частности, МИД КНР, который в течение последних лет минимально комментировал отношения между США и Ираном, в последний период стал активнее говорить о незаконности американского санкционного давления на Тегеран. Официальный Пекин стал настойчиво указывать, что все причастные страны, в том числе, и сам Китай, должны строить свои отношения с Ираном в рамках, установленных соглашением «Иран-шестерка». И в этом плане проект соглашения, который Пекин собирается подписать с Ираном, полностью легитимен.

Индийский «исход»
В отличие от Китая, Индия свои возможности в Иране начала трактовать по-иному. Проблемы, связанные с серьезным ущербом из-за антииранских санкций, как считают индусы, дают им право выставить Тегерану достаточно невыгодные условия для продолжения сотрудничества. О предложении покупать иранскую нефть по нерыночным ценам сказано выше, но недобросовестность индийской стороны проявилась не только в этом. В последние месяцы в иранской прессе много писалось о неожиданных и неоправданных повышениях цен на индийские товары первой необходимости, закупаемые экспортерами из Ирана. Также частыми стали проблемы, возникающие у иранских торговых судов, заходящих в индийские порты. Иранская сторона в этом видит попытку выталкивания своих компаний и передачи их маршрутов и товарных потоков индийским конкурентам.
В условиях, когда Тегеран переживал серьезную потерю внешних партнеров, его критика и, тем более, конкретные действия в отношении Нью-Дели были ограничены. Но сейчас, когда основной региональный конкурент Индии – Китай – показывает готовность к более активным действиям в Иране с игнорированием американского давления, Тегеран полностью поменял свою тактику в отношении Нью-Дели, что грозит последнему критическими последствиями. Последние уже начали проявляться. В июле Тегеран объявил о начале строительства железной дороги Чабахар-Захедан. Это критически важный проект в рамках реализации транзитного потенциала Ирана и всего региона. Он должен объединить иранский порт на Персидском заливе с транспортными коммуникациями Афганистана и Туркмении, став важнейшим звеном международного транспортного коридора «Север-Юг».
Проект железной дороги обсуждался более 10 лет, и он всегда воспринимался как часть развития самого порта Чабахар, основным инвестором которого является Индия. Предполагалось, что железная дорога, как и порт, будут строиться индийской стороной, так как она воспринимала оба проекта в качестве ключа от рынков Центральной Азии и Европы, а также ограничения там китайской экспансии. Однако закладка железной дороги прошла без участия индийской стороны, а на вопросы из Нью-Дели о своем отсутствии Организация портов и мореходства Ирана заявила, что «не существует никакого отношения между Индией и данным проектом, и нет ни одного документа, подписанного с индийской стороной, по данной железной дороге». Здесь иранская сторона права, однако фактом является и то, что на протяжении последних 10 лет данный проект обсуждался именно с индийской стороной, и на самом высоком уровне говорилось о том, что он будет реализован в рамках двустороннего сотрудничества. В 2016-м на этот счет даже был подписан меморандум, под которым стоят подписи президента Хасана Рухани и премьера Нарендры Моди. Однако меморандум – не соглашение и не контракт, и иранская сторона умело воспользовалась этим для того, чтобы указать Индии на опасность шантажа и чрезмерной капитализации своих выгод от трудного положения Ирана.
Однако здесь интересна не столько железная дорога, сколько сам порт Чабахар, проект строительства и развития которого возник именно как результат двустороннего ирано-индийского сотрудничества. Официальный Иран после начала строительства железной дороги заявил, что сотрудничество с Индией в рамках строительства порта будет продолжено в духе уже подписанных соглашений – о поставках машин и строительства туннеля. То есть, только в рамках того, вокруг чего есть подписанные контракты. А это всего лишь 160 млн. долларов индийских инвестиций и вложений вместо запланированных 5 млрд.
История с железной дорогой и заявлениями о порте говорят о том, что, заручившись перспективой активного сотрудничества с Китаем, Иран начал показывать Индии, что она может лишиться жизненно важных для нее перспектив в ИРИ. А Чабахар – важнейший региональный проект Нью-Дели, без реализации которого транспортные и логистические линии в регионе будут развиваться преимущественно в рамках китайского подхода и интереса. В 2018 году Нью-Дели добился исключения проекта «Чабахар» из санкционного списка США, убедив Вашингтон в его важности, с точки зрения его роли в ограничении китайского экономического проникновения в регион. Но с 2018-го Индия ничего по порту не делала, стараясь получить у экономически слабеющего Тегерана все больше и больше уступок. Сегодня же можно сказать, что Нью-Дели слишком увлекся своей игрой и стоит перед угрозой потери важнейшего для своих национальных интересов порта в Персидском заливе. А это площадка для нового этапа ирано-индийского диалога, в котором Тегеран, вполне вероятно, будет выступать уже с более сильных позиций.

Новости | О проекте | Контакты
Сайт изготовлен в студии ProDesign.
Информация о сайте