Россия - в национальных СМИ стран Содружества
Пресс-Папье


Rambler's Top100

 

Иран и война в Карабахе

Автор: Пресс-папье

Начало после 26-летнего перерыва войны в Нагорном Карабахе создало новую ситуацию на Южном Кавказе. Последствия этого всплеска военной активности могут серьезным образом повлиять на положение дел в гораздо большем по масштабу регионе. Иран – единственная страна, непосредственно граничащая с зоной армяно-азербайджанских боевых действий. Следствия происходящего там для ИРИ будут исключительно отрицательные, причем, они наверняка обострят самую чувствительную для этой страны проблему – азербайджанского сепаратизма.

Внешние факторы, определяющие иранскую риторику
Иран практически с самого начала военных действий высказал свою поддержку азербайджанской стороне. Речь идет не о поддержке боевых действий, о чем много писали азербайджанские СМИ, а о поддержке права Азербайджана на возвращение оккупированных территорий. Соответствующие слова о необходимости ухода армянских сил с оккупированных территорий были произнесены президентом Хасаном Рухани, министром иностранных дел Мохаммад Джавад Зарифом и советником рахбара Али Акбар Велаяти.
Несмотря на то, что Тегеран на протяжении последних 30 лет публично никогда не выступал с поддержкой армянских позиций, в Ереване на политическом и общественном уровне доминировала убежденность в том, что на словах Тегеран – на стороне Баку, но на деле – на стороне Еревана. Надо отметить, что в каких-то случаях иногда так и происходило в конце 90-х и в начале 2000-х, однако за последние годы ирано-азербайджанские и ирано-армянские отношения претерпели определенные изменения, которые существенным образом скорректировали позицию и политику Ирана.
Во-первых, с момента избрания Хасана Рухани президентом Ирана Тегеран начал активно налаживать диалог с Баку, что было вызвано объективной необходимостью – в условиях войны в Сирии и Ираке Тегерану нужен был стабильный Север. Однако изменение политики носило также и идеологический характер: Хасан Рухани не воспринимал и пока еще не воспринимает Южный Кавказ в качестве особой зоны национальных интересов Ирана. Во многом именно по этой причине Ильхам Алиев несколько лет назад без особого сопротивления со стороны Тегерана разгромил шиитское подполье в поселке Нардаран рядом с Баку, арестовав и бросив в тюрьму основных лидеров проиранского шиитского движения. При этом вся операция по выявлению и разгрому проиранского подполья, по некоторым данным, была организована при активной поддержке британских спецслужб, давних оппонентов Ирана. Эта операция Баку была бы невозможной, скажем, при Махмуде Ахмадинежаде, который придавал особое внимание поддержке шиитских движений за пределами страны.
Во-вторых, постепенное замораживание интереса Ирана к Армении, наблюдающееся с момента избрания Хасана Рухани президентом, в 2018 году было еще больше скорректировано «бархатной революцией» в Ереване, которая в Тегеране была воспринята в терминах предыдущих революций, за которыми стоят западные центры силы. Биография многих государственных деятелей новой Армении делала практически невозможным любое доверие к ним со стороны руководителей ИРИ. Например, секретарь Совета Безопасности Армении Армен Григорян был сотрудником «Трансперенси Интернейшнл», которая Ираном официально признается подразделением американской разведки. Это привело к тому, что в течение нескольких месяцев главе Совбеза Армении не удавалось согласовать свой визит в Тегеран для переговоров со своим тамошним коллегой.
Впрочем, сама политика армянских властей даже без учета биографий некоторых ее представителей давала Ирану поводы для сомнений в характере новой армянской реальности. Примером такой политики является заявление одного из депутатов правящей фракции, сделанное с трибуны армянского парламента, о том, что Иран, Турция и Азербайджан, в отличие от Армении и Грузии, являются авторитарными странами, с которыми Еревану не по пути. Последующие неадекватные полуизвинения их автора только усилили настороженность Тегерана.
Вышеупомянутые внешние факторы напрямую повлияли на то, почему Иран проявил готовность к быстрой и достаточно однозначной поддержке азербайджанской позиции в новой войне за Нагорный Карабах. Однако такая формальная поддержка была быстро закреплена внутренними иранскими процессами, которые, судя по действиям иранских властей, в некотором смысле, застали их врасплох.

Внутренний Азербайджан
Вторая война в Карабахе для Ирана отличилась от первой тем, что выявила факт существенного и опасного для Тегерана роста азербайджанского самосознания внутри Исламской Республики. Митинги, которые на следующий день после начала боевых действий охватили населенные иранскими азербайджанцами Тебриз и Ардебиль, крупные промышленные и торговые центры на севере страны, стали большой неожиданностью для Тегерана. О том, что это стало именно неожиданностью, говорят несколько фактов, самый главный из которых связан с тем, что в момент начала демонстраций в обоих городах на площадях оказались разрозненные малочисленные группы местной полиции, которая оказалась не готовой справиться с агрессией протестующих. Только к вечеру в городах появились военизированные отряды «Басидж», которые разогнали протесты и арестовали несколько десятков агрессивных участников. В самом Тебризе под охрану были взяты редкие армянские дома, а также церкви.
Вся агрессивность азербайджанских националистов не представляла бы для Тегерана особой опасности, если бы не тот уровень социально-экономической напряженности, которая царит в стране. Как показывают демонстрации последних двух лет, любая малозначительная акция протеста, вызванная, скажем, невыплатой зарплаты, может в одночасье охватить широкие народные массы. Тегеран и силы правопорядка это хорошо знают и понимают, насколько опасным характером могут обладать протесты, возникающие по этническим вопросам.
Во многом из-за опасности вопроса, Тегеран, кроме формальной поддержки Азербайджана во внешнем контуре, начал активно поддерживать права Баку и внутри страны, показывая своему 20-миллионному азербайджанскому меньшинству, что у него не должно быть причин для обид. Он очень грамотно попытался придать своей поддержке не этнический, а религиозный характер. Если 1 октября 4 официальных представителя духовного лидера Ирана Али Хаменеи в 4-х северо-западных регионах страны, в которых преобладает азербайджанское население, подписали совместное заявление, в котором признали Карабах «вне всяких сомнений территорией Азербайджана», то уже 2 октября во время пятничной молитвы великий аятолла Хоссейн Нури Хамедани объявил Карабах «исламской территорией, которая должна вернуться исламской стране». При этом, не уточнив этнический топоним государства.
Надо понимать, что в данном случае попытка «исламизации» Карабаха – это попытка лишения данной проблемы признаков этничности. То есть, попытка вывести ее из сферы «внутреннего Азербайджана» на формальный для иранской теократии религиозный уровень. Для Тегерана это очень важно и принципиально, так как происходящее в Карабахе несет в себе существенные риски, вплоть до перехода азербайджанского национализма на уровень вооруженной борьбы за независимость.

Внешний контур
Надо отметить, что одной из сторон, которая самым активным и положительным образом восприняла начало войны в Карабахе, является та часть американского экспертного и политического истеблишмента, которая на протяжении последних десятилетий активно будировала идею азербайджанского сепаратизма в Иране. После прихода к власти Эрдогана в Турции в 2002 году поддержка Анкары позиции данной группы сильно пошатнулись, так как в повестке AKP и в идеологии неоосманизма Иран не воспринимался в качестве донора территорий. А без поддержки Турции – метрополии тюркского национализма – достичь особых успехов на фронте азербайджанского сепаратизма в Иране не удалось бы. Как результат, в 2010 году, когда стало окончательно понятно, что Турция не вернется в антииранский лагерь, был закрыт «азербайджано-иранский отдел» в израильском «Моссад», на протяжении 15 лет курировавший «будущее восстание» в ИРИ.
Однако теперь, когда война в Карабахе вспыхнула снова и вспыхнула с активным участием Турции, тематика азербайджанского сепаратизма в Вашингтоне начала снова актуализироваться. Основной «спикер» данной темы, известный американский эксперт, директор программы по Ирану американского Института Ближнего Востока и старший научный сотрудник Школы специальных операций Военно-воздушных сил США Алекс Ватанка на страницах известной «Foreign Affairs» написал статью про новую войну в Карабахе, озаглавив ее «Страшный сон Тегерана» (Tehran’s Worst Nightmare). В ней война рассматривается именно в ее иранском контексте, который может зажечь этнический пожар внутри Ирана и стать самой существенной угрозой для страны, угрожая ей распадом. С началом войны «азербайджанская тема» вернулась в американскую «иранскую политику», что является большой удачей для Израиля. Израиль, который давно и активно сотрудничает с Азербайджаном, получает шанс на создание новой зоны нестабильности не просто у границ Ирана, а непосредственно внутри этой страны.
Турция здесь получает новый козырь в диалоге с Ираном по таким темам, как Сирия и Ирак, где иранские интересы зачастую противоречат интересам Анкары. Можно с полной уверенностью сказать, что одна из основных целей перемещения джихадистов из Сирии в Азербайджан для Анкары заключается именно в их потенциале влияния на тюркский сепаратизм в Иране. Тут, конечно, можно сослаться на то, что перебрасываются арабы, которые являются еще и суннитами, но не в этничности и конфессии кроется их эффективность, а в том, что они, все эти исламисты, являются заклятыми врагами Ирана. Фактически, к границам Ирана перекидываются те, с которыми КСИР и «Хизбалла» воюют в Сирии и те, кто получает команды от турецких, а не от бакинских властей. Потенциал применения этих людей для дестабилизации Ирана у Турции и ее партнеров огромен. Например, что будет в случае, если исламисты начнут обстреливать территорию Ирана? Какой будет ответ Тегерана? Естественным может быть ответный удар и уничтожение противника, но для 20 миллионов азербайджанцев в Иране, пребывающих в уверенности, что на той стороне их братья по крови воюют с армянскими, русскими или иными оккупантами, ответный огонь Ирана будет воспринят как удар по Азербайджану. Если задержка в формальной поддержке Тегераном действий Баку приводит к всплеску митингов и агрессии внутри страны, то удар иранской армии по Азербайджану может привести к непредвиденным последствиям – к тому, что Алекс Ватанка называет «страшным сном Тегерана».
Иранская сторона с этой войной, можно сказать, попала в турецкий капкан, из которого ей очень трудно будет выбраться. А для самой Турции события на Южном Кавказе – периферийные, что позволяет Анкаре сделать их отличным инструментом внешней политики без особого риска для себя. Свое новое положение в Азербайджане она будет активно использовать и в переговорах с Ираном по сирийской проблематике, и в переговорах с США и Израилем, для которых турецкий ключ к дестабилизации в Иране представляет собой важнейший геополитический интерес.

Новости | О проекте | Контакты
Сайт изготовлен в студии ProDesign.
Информация о сайте