Россия - в национальных СМИ стран Содружества
Пресс-Папье


Rambler's Top100

 

Сarpe diem

Автор: Пресс-папье

В как никогда актуальном сегодня древнекитайском военном трактате «Тридцать шесть стратагем» описаны весьма интересные стратегические приёмы и система непрямых тактических ходов, которые очень часто на практике наблюдаются в арсенале лиц и структур, ответственных за принятие решений и выработку внешне- и военно-политического курса государств. В частности, наибольшей популярностью пользуется стратагема «Наблюдать за огнём с противоположного берега» или «Сидя на горе, наблюдать за схваткой тигров», суть которой сводится к соблюдению нейтралитета, уравновешенного равноудаленного подхода и получению преимущества за счет лавирования и прямого невмешательства.
Именно подобной стратагемой можно объяснить политику и поведение Ирана в отношении сторон Карабахского конфликта. По крайней мере, этой позиции придерживался Тегеран с 1994 года. Но, как говорится, все течет, все изменяется. В условиях, когда Азербайджан и Армения подписали заявление о прекращении огня, а в Нагорном Карабахе размещен российский миротворческий контингент, дипломатические экивоки и высказывания Тегерана, подпадающие под трафаретную дипломатическую формулу «решение вопроса исключительно мирным путем в соответствии с нормами международного права», пожалуй, исчерпали себя. Иранскому руководству, конечно, хотелось бы сохранить status quo, однако последние события вокруг Карабаха, факты открытой и косвенной причастности к военным действиям третьих стран обнуляют его шансы уклониться от участия в региональных процессах. Таким образом, пришло время для практических действий.
О том, что война вблизи его границ и переговоры вокруг Нагорно-Карабахского конфликта не только беспокоят Иран как соседа, граничащего со сторонами конфликта, но и затрагивает сферу жизненно важных иранских интересов, свидетельствуют несколько факторов.
Иранское руководство предпочитает не заострять внимание на том, что военные учения под названием «Защитник неба велаята - 99», завершившие свой основной этап 3 ноября, напрямую связаны с ситуацией на границе Ирана. Однако об этом свидетельствуют масштаб учений, который затрагивает больше половины территории страны, да и задействованное вооружение. Подобный размах учений обусловлен явно не тем, чтобы нагнать страху на стороны конфликта. Скорее всего, «игра мускулами» преследует другие цели. Какие же?
В восприятии Тегерана нынешняя карабахская война носит не конвенциональный характер в его классическом понимании. Здесь речь идет о прокси-войне, так называемой войне чужими руками. Учитывая вовлеченность Турции, члена НАТО, в Карабахский конфликт, Тегеран чувствует себя весьма некомфортно, оценивая войну в Карабахе как прелюдию иной, более крупномасштабной военной кампании, которая разрабатывается НАТО, в частности, Соединенными Штатами, являющимися де-факто гегемоном Североатлантического альянса. Американцы открыто заявляют о том, что их главный антагонист в регионе – Иран, регион Южного Кавказа – это, своего рода, ворота на подступах к Ирану, а Турция как член НАТО уже активно вовлечена в боевые действия у иранских границ. Все эти факторы побуждают иранское руководство демонстрировать решимость и готовность к военным действиям.
Примечательна в этом контексте и реакция НАТО, а, скорее, отсутствие таковой, на столь агрессивные действия члена организации. Может, это простой расчет на то, что в случае активного участия в региональной политике и, в частности, в урегулировании Карабахского конфликта, Анкара сможет реализовать свои амбиции по превращению в активного «регионального игрока», закрепившись в регионе? Если предположить, что Карабахская война – это первое звено в цепи более крупной операции против Ирана (разведка боем), то тогда Тегерану следовало бы пресечь эту попытку на корню, прежде всего, не допустив усиления Турции в регионе.
Следующий фактор, побуждающий ИРИ к действию – наличие наемных боевиков на ее границах. Существует официальное, верифицированное заявление о том, что в зону Карабахского конфликта перебрасывались джихадисты из Сирии. В частности, об этом заявил директор Службы внешней разведки РФ Сергей Нарышкин, затем и министр иностранных дел РФ Сергей Лавров. Понятно, что ближневосточных наемников перебрасывала в Карабах именно Турция. На самом высоком уровне иранское руководство решительно осудило появление террористов у своих границ и выразило готовность, в случае наличия угрозы, принять решительные меры.
Этот вопрос не может не беспокоить Тегеран, ведь он уже долгое время принимает активное участие в борьбе с боевиками на сирийской территории, помогая и поставляя сирийскому руководству оружие, боеприпасы, бронетехнику, таким образом, не жалея сил для удержания террористов на расстоянии от своих непосредственных границ. Можно проследить следующую «функциональную зависимость»: чем больше было информации о присутствии исламистов в зоне Карабахского конфликта, тем большее количество бронетехники скапливалось у границ.
Таким образом, демонстрация силы в виде военных учений – это то малое, что на сегодняшнем этапе может сделать иранское руководство.
Еще одна инициатива в действии или пример «челночной дипломатии» – это предложение своих дипломатических услуг для выработки нового формата переговорного процесса по принципу «региональности». В этой связи спецпосланник президента Ирана Аббас Аракчи посетил Москву, Баку, Ереван и Анкару. В ходе его визитов сторонам был представлен план урегулирования Карабахского конфликта. Подробности иранской инициативы 1 ноября были обнародованы министром иностранных дел Исламской Республики Мохаммадом Джавадом Зарифом. Однако иранская инициатива не увенчалась успехом, поскольку при посредничестве России Азербайджан и Армения подписали заявление о прекращении огня в Нагорном Карабахе. Похоже, Ирану нужен не сам результат в виде реализации его посреднической миссии, а участие в региональных процессах.
В связи с иранской дипломатической миссией стоит обратить внимание на следующие моменты.
1. Принцип территориальной целостности, на который в инициативе делается акцент, казалось бы, определяет крен предпочтений в азербайджанскую сторону, поскольку нет и намека на принцип самоопределения народов. Тем не менее, вопрос территориальной целостности – это, как говорится, обоюдоострый меч. Скорее всего, речь идет о территориальной целостности не только Азербайджана, но и Армении. Здесь стоит учитывать вмешательство Турции в карабахскую войну, обусловленное турецко-азербайджанским лозунгом «одна нация – два государства», подразумевающим реализацию идеи пантюркизма. Если посмотреть на карту, то станет ясно, какое государство для Реджепа Т. Эрдогана является препятствием на пути объединения всех тюркских государств под эгидой Турции. В частности, для Ирана особое значение имеет граничащий с ним южный регион Армении, так называемый Мегринский коридор. «Красной линией» для Тегерана является попытка Баку с помощью Анкары пробить коридор в анклав Нахичевань и соединить его с «материковым» Азербайджаном (по сути, данный пункт предусмотрен подписанным между Арменией и Азербайджаном заявлением). Учитывая фактор наличия в Иране значительного числа тюрков-азербайджанцев (до 25% населения страны) и идей создания «Единого Азербайджана» путем объединения Северного (Азербайджанская Республика) и Южного (иранского) Азербайджана, а также возможность внешнего подстрекательства к сепаратизму и проектирования турбулентности в некоторых иранских регионах, Тегеран рассматривает территорию Карабаха как стратегически важный буфер между Азербайджаном и населенными тюркоязычными этносами северо-западными провинциями Ирана. С этим никак ни поспоришь. Он неслучайно пошел на закрытие армяно-иранской границы, хотя эта идея была весьма популярна в определенных кругах иранского населения. Более того, в условиях экономической блокады Армении путь через Иран стал для этой страны фактически «дорогой жизни». А на данном этапе Карабахского конфликта иранские власти жестко пресекали любые массовые демонстрации иранских азербайджанцев по этому поводу.
2. Еще один пункт иранской инициативы, представленной Аракчи – вовлечение Турции в переговорный процесс вокруг Карабаха. Позиции сторон конфликта по данному вопросу диаметрально противоположные. Если Баку с самого начала обострения противостояния настаивал на включении Анкары в переговорный процесс в формате Минской группы ОБСЕ, то Ереван считает подобный сценарий недопустимым. Инициативу же Тегерана в данном вопросе нужно рассматривать с учетом политической подоплеки. Хотя Иран не может допустить чрезмерного усиления турецкого влияния на региональные процессы, вопрос нейтрализации террористов для него имеет жизненно важное значение. И раз переброской джихадистов-наемников занимается именно Турция, то очевидно, что именно с ней и необходимо решать вопрос их нахождения в регионе.
Таким образом, следует иметь в виду, что Ирану, в стратегическом и тактическом плане, выгодно продолжение ситуации «ни мира, ни войны», то есть консервирование конфликта. Однако клубок событий стремительно разматывается сам собой, и Тегеран не может себе позволить следить за ситуацией «сидя на горе». Похоже, иранцам придется задуматься о том, что пора брать инициативу в свои руки или занять свое место в архитектуре формата «нового посредничества». То есть, для Ирана настало время для действий – как говорится, carpe diem (лови момент).

Новости | О проекте | Контакты
Сайт изготовлен в студии ProDesign.
Информация о сайте